Йога есть способность направлять разум исключительно на объект
и удерживать это направление, не отвлекаясь.

Ар Каас. 9 лет в школе Гуру Ар Сантэма

1. О себе
2. Институт 
3. Размышления
4. Заключение

Автобиографический очерк
Мои Университеты
Кто есть кто в Йоге, или анализ девятилетней учёбы у Ар Сантэма

1. О себе.

1.1. Родился я 11 марта 1966 года в г. Алма-Ате. Горы, окружающие южную часть города, жаркий и сухой климат, любовь родителей, бабушек и дедушек, а также всех родственников и дух самого географического места определили многое в моём характере.

1.2. Семья по тем временам считалась интеллигентной. Отец, увлеченный альпинизмом, мама, дед по линии мамы, бабушка и прабабушка – все имели высшее образование. Прадед с четырьмя классами церковно-приходской школы и Высшими партийными курсами занимал должность референта у Динмухамеда Ахмедовича Кунаева, тогдашнего Первого Секретаря ЦК Компартии Казахстана, Председателя Совета Министров Республики, академика АН Казахской ССР .

1.3. Когда мне исполнилось три года, отец поступил в аспирантуру и уехал в Москву, а мы с мамой из общежития, где мы жили с отцом, переехали к прадеду и прабабушке. С этого момента я очень хорошо помню все события моей жизни.

1.4. В этот период меня со всех сторон окружали неординарные люди. Прадед, с которым я проводил большую часть времени, идя на работу и с работы, отводил и забирал меня из детсада (сегодня чиновники его уровня, потеряв всякий стыд, ездят с мигалками, перекрывая движение на дорогах Москвы и области), гулял со мной, придумывал на ходу и рассказывал мне сказки, играл со мной в разные игры, рассказывал различные истории. Прабабушка (в то время она была начальником отдела в Управлении Статистики при Совете Министров КССР) читала сказки, закаляла и кормила как богатыря. Дед по линии матери (полковник, начальник отдела КГБ, обеспечивавший правительственную связь, удостоившийся благодарности Л. И. Брежнева во время его визита в столицу Республики), души во мне не чаял (у него были три дочери), давал мне кшатрийское (военное) воспитание, часто забирая меня на свою работу, где я изучал автомат Калашникова, различные пистолеты и военные автомобили связи (на базе ЗиЛа-157 и «Урала»), делал мне луки со стрелами, учил езде на велосипеде. Быть бы ему генералом, но он ушел из жизни раньше своих родителей: практиковал для снятия синдрома похмелья, а мог выпить литр коньяка или водки, стойку на голове по полчаса и дольше. В одно такое утро заработал обширное кровоизлияние в мозг, и через три дня его похоронили. Бабушка по линии мамы (находясь в разводе с дедом) забирала меня по воскресеньям и водила на различные выставки и в кино. Помню, с какой радостью я посещал Алма-Атинскую ВДНХ. Моим любимцем был Кировский трактор, самый большой трактор в бывшем Союзе (если ничего не путаю, К700, «Кировец»).

1.5. В это же время обнаружил в себе жадность (она иногда проявлялась и через ревность), которая вытаскивала откуда-то из глубин души сильнейшую злобу. Один раз моя тётушка (младшая сестра моей мамы) рассказала мне один интересный случай, который я уже подзабыл. Отец был в Москве, а к моей мамуле (она была красавица) в автобусе начал клеиться какой-то мужчина, я дёрнул его за брючину и сказал: «Отойди, а то убью и закопаю!». Сказано было так, что в автобусе все, кто услышал, сообразили, что я не вру, а мужичок быстро ретировался.

1.6. В четыре года твёрдо решил, когда вырасту, стану пограничником. Песню про пограничников «Ночь темна, а кругом тишина. Спит советская наша страна…» знал и часто пел с прадедом.

1.7. Наблюдая горы, технику, получая различную информацию, рано начал рисовать. В 5 лет занял даже какое-то из призовых мест на городской выставке детского творчества (нарисовал танк с башней каплевидной формы, мои сверстники ничего подобного не рисовали). Много позже понял, что это был Т-60, тогда полностью засекреченный.

1.8. Вскоре отец успешно защитился, и мы переехали в Минск. Здесь и произошло событие, в будущем изменившее всю мою жизнь. Отец работал в одном НИИ, где изучал поведение железобетонных балок под нагрузкой. Не помню точно, из-за чего (то ли был неисправен электроподъёмник, то ли ещё что-то), но отец с лаборантом решили сами перетащить испытуемый образец весом больше 200 кг с одного стенда на другой. В итоге он заработал сильнейший радикулит. Лечение и прогревания практически ничего не давали, боли периодически возвращались. И тут кто-то посоветовал ему заняться йогой. Отец увлёкся и очень быстро решил все свои проблемы со спиной. Я же с восторгом следил за его практикой. В то время я едва доставал пальцами пола, а про позу лотоса и говорить не приходилось, но яркость детского восприятия зафиксировала в моей памяти эту необычную йогу (тогда мне было около 6 лет).

1.9. Вскоре при врачебном осмотре к школе у меня обнаружили сколиоз 2-ой степени, и я попал в секцию плавания. К этому времени отец бросил заниматься йогой, а мне она была пока не интересна.

1.10. В 1973 году пошёл в школу.

1.11. Через полтора года отцу предложили работать в Брестском инженерно-строительном институте, и мы переехали в Брест, где я прожил 10 лет, учась в 1-ой школе (сейчас гимназия №1).

1.12. Ярким событием школьной жизни был приём в пионеры. Идеологически это было построено грамотно, и мы с нетерпением ожидали начала торжественной церемонии. 22 апреля нас построили перед школой. На предплечье согнутой левой руки каждого юного ленинца красовался пионерский галстук. Я с ликованием стоял в первом ряду, даже не подозревая, как будут развиваться события дальше. Вдруг меня сильно толкнули сзади, это была досадная, но всё же шутка моих товарищей. Я развернулся и толкнул обидчика. Старшая пионерская вожатая (девушка лет пятидесяти), заметив непорядок, грозно двинулась в нашу сторону, все замерли. Когда она прошла мимо меня, я расслабился и тут же вылетел вперёд от мощного пинка сзади. Она резко развернулась, но остановить меня была уже не в силах. Подскочив к обидчику, я с размаху врезал ему по физиономии. Последствия оказались печальными. Властной рукой пионервожатая вывела меня перед классом и объявила, что, таким как я, не место в пионерском строю. Далее вся процессия двинулась со школьного двора по улице Карла Маркса на площадь Ленина, где нам должны были ритуально повязать пионерские галстуки, посвящая октябрят в пионеры. Удивительно, но я особо не волновался. Колонна школьников шла по проезжей части (движение транспорта было остановлено), а я двинулся на площадь Ленина через дворы, где незаметно примкнул к классу и мне торжественно повязали галстук. Правда, радости у меня не было.

1.13. Очень рано стал замечать халтуру в преподавании так называемых школьных «учителей», и моё отношение к ним и их предметам резко ухудшилось.

1.14. Первый раз прогулял все уроки в школе в 3-ем классе. Прогулять мы решили втроём, но в самый последний момент один из нас передумал, он же нас и сдал. У учительницы начальных классов не нашлось большего ума, как повести весь класс встречать нас при выходе из кино. От неприятной встречи с ними спасла моя интуиция (предложил другу выйти чуть раньше из кинотеатра и пойти другой дорогой). Когда на следующий день пригласили родителей в школу, я мотивировал свой поступок, как протест против преподавания данного учителя. Отец принял такую формулировку, единственное, что его задело – моё враньё (на его традиционный вопрос: «Как успехи в школе?» сказал: «Всё нормально». Надо было сказать правду).

1.15. В четвёртом классе оказалось, что русский язык и литературу ведёт та пионервожатая, которая вывела меня из строя (правда, её статус круто изменился, она стала завучем по воспитательной работе). Взаимоотношения сразу не сложились. Более того, стал замечать, что она использует скрытое анкетирование, заставляя отвечать на вопросы о других учителях и их предметах. Мне это очень не понравилось, и при очередном анкетировании написал, что не люблю русский язык, так как ненавижу учителя. Скандал был страшный, но попало больше всего моему другу. Учился он неважно, и данный ответ в солидарность списал у меня. Мне долго не верили, что именно я автор этих строк, но я всё ещё раз объяснил на словах. Итог получился очень любопытным, преподавательница стала всем говорить, как она меня любит, ведь я поступил очень честно. Фальшь её реверанса только усилила моё негативное отношение к ней, и русский язык так и не стал любимым предметом.

1.16. В шестом классе, посмотрев фильм, с участием Тараторкина, «Отклонение ноль» про лётчиков-испытателей, загорелся авиацией и решил стать летчиком-истребителем (кстати, первый свой перелёт из Алма-Аты в Москву на ИЛ-62 я совершил в три года, тогда мы с мамой прилетали к отцу в аспирантское общежитие).

1.17. В конце шестого класса впервые влюбился, сохранив воспоминания на всю оставшуюся жизнь.

1.18. В седьмом классе, как один из лучших учеников, попал в число досрочно принимаемых в комсомол. Но в горкоме комсомола выяснилось, что в моей учётной карточке нет подписи почётного гражданина нашего города, и, извинившись, меня в комсомол не приняли. Далее я совершил ещё две попытки стать комсомольцем, но все они не увенчались успехом. По тем или иным причинам, из-за ошибок школьной администрации, меня поворачивали назад. Помню, как возмутился мой отец, сказав: «А нужен ли тебе такой комсомол?». Мне бы послушать его, но я был жертвой идеологии той эпохи. В итоге я один попал в горком комсомола, где сидела нелицеприятная компания принимающих. Так я стал комсомольцем, для того чтобы через 7 лет выйти из комсомола, потеряв всякую веру в коммунистическую ерунду.

1.19. Тогда же понял, что проводить ежедневно (кроме воскресенья) по 2,5 часа в бассейне (у меня тогда был уже 2-й взрослый разряд) я не в силах (запах хлорки от собственного тела выводил меня из душевного равновесия). К этому времени внутренней силы накопилось достаточно много. Я бросил плавание и занялся тем, чем мечтал заниматься после прочтения книги Валерия Попенченко «И вечно бой» – боксом.

1.20. Удивление моих школьных друзей было столь велико, что записываться в секцию бокса вместе со мной пришли ещё три приятеля. Далее оказалось, что данным искусством я овладел лучше других. Через месяц стал победителем в городских соревнованиях, через два – в областных (на республиканские меня не пустили судьи из-за малого опыта, отправив парня, который мне проиграл, он же там и стал победителем). СМИ («Физкультурник Белоруссии») откликнулся на столь быстрые успехи юного боксёра статьёй, прославляющей мои успехи. Через шесть месяцев поехал на республику сам, но занял 2-е место. Кстати, соревнования проходили одновременно у взрослых и юниоров в г. Витебске. И мы после своих боёв бегали смотреть мужиков (тогда 1-е место в тяжелом весе занял Вячеслав Яновский, май 1980 г.).

1.21. Так прошёл весь 8-й класс, и по итогам учёбы (в аттестате было 4 четвёрки, остальные – пятёрки) и собственного желания я перешёл в 9-й класс с углублённым изучением физики. В физику как науку влюбился в восьмом классе, через любовь к молоденькой учительнице. Я её боготворил, учил физику на каждый урок и поддерживал должную дисциплину в классе (благо про успехи на боксёрском поприще в классе знали).

1.22. В спецкласс со всего города набрали 45 человек, и администрация решила срочно избавиться от лишних. Вопрос о переводе в обычный класс решался индивидуально, а когда его численность сократилась до 39-ти учеников, почему-то решили перевести сразу четырёх, что называется хором. В эту компанию попал и я. Разговор с нами вёл наш классный руководитель, молодой (ему тогда было около 30-ти лет), но разносторонне развитый учитель физики. Первый из нашей четвёрки, выслушав дифирамбы в свой адрес, как подающего надежды спортсмена, которому трудно будет совмещать любимый спорт с серьёзной учёбой, безропотно согласился перейти в обычный класс. Следующий был я. Выслушивать в свой адрес тот же спич не стал, сразу сказав, что переходить в обычный класс не собираюсь. Тогда классный руководитель попросил привести в школу маму. Маму как представителя переговорного процесса сразу отверг, сказав, что приведу отца, да и тренера до кучи (мой тренер был здоровенный мужчина с очень суровым лицом, но большой умница, интеллектуал и дипломат, недаром занимал должность главного тренера по боксу в г. Бресте). Оставшиеся два человека тоже отказались переводиться. Отец быстро урегулировал все разногласия, и я остался в спецклассе. Трудности начались сразу, запущенный на отсев механизм тут же зацепил меня. Попался я на уроке русской литературы, забыв тетрадь. Русицей (мне хронически не везло с преподавателями по русскому языку и литературе) оказалась женщина маленького роста и невообразимой толщины. Ко всему прочему, она была очень капризной и властной, требующей безоговорочного подчинения, чем порадовать её я не мог. Жизнь началась суровая, из троек я вылез к концу 10-го класса. У моей знакомой девушки мама преподавала литературу в 10-й школе и, однажды, ради эксперимента, дала мне сочинение, признанное лучшим сочинением на выпускном экзамене 81-го года. Я его честно списал, получив 3/3 (тройку за литературу и язык). Мысленно, эту дрянь я готов был убить. Помогли друзья из эзотерического общества (см. ниже), сказав, что она читает мысли. Как экспериментатор решил всё проверить. Очень сложно было зацепиться за что-нибудь хорошее в ней, ведь я её ненавидел. Но вскоре мне удалось найти что надо. Оказалось, что если не смотреть на неё, а только слушать, то можно было выделить довольно приятный голос. Как только я это осознал, нашлась ещё одна зацепка – её духи. Они были тонкие, сладковато-дурманящими, и никак не сочетались с ней. Но, закрыв глаза, под мелодию её голоса и далёкий аромат восточных сладостей можно было улететь очень далеко. С этого момента всё начало постепенно меняться.

1.23. В неделю у нас было семь уроков физики и два урока радиоэлектроники. Свободного времени не было совсем. Ко всему прочему, наш классный задавал по 20-30 задач ежедневно, контролируя их решение на следующий день. Решать однотипные задачи было лень, а сложные я мог решить немного. Помню, как потратил всё воскресенье на честное решение 20-ти задач, но решил лишь 10. На следующий день получил «2»! Описать моё негодование не найдётся слов. С этого момента, протеста ради, перестал решать задачи совсем. Писал условие, пару-тройку формул с потолка и ответ (оттуда же).

1.24. Боксом заниматься бросил в середине 9-го класса (нельзя подставлять процессор под удары противников), мой тренер пережил это с большим мужеством, и мы остаёмся друзьями до сих пор. С желанием стать лётчиком расстался тоже (почувствовал интерес к занятиям наукой, этому немало способствовал отец), хотя, воодушевлённые моей мечтой, два друга детства поступили в военное лётное училище истребительной авиации в г. Чернигове.

1.25. После окончания 9-го класса решили вместе с отцом проехать из Бреста в Крым (на отдых дикарями в п. Меллас, рядом с Форосом) на велосипедах (у меня был «Cтарт-шоссе», у отца – «Спорт»). Весь путь (примерно 1300 км): Брест, Ковель, Луцк, Тернополь, Черновцы, Кишинев, Тирасполь, Одесса, далее по морю до Евпатории и снова велосипедом до Симферополя, Севастополя и Мелласа, с пятидневной остановкой у друзей отца в Кишиневе, занял три недели. Маму, приехавшую к этому времени на поезде Брест-Севастополь, мы с отцом встретили на вокзале этого чудесного города, переночевав одну ночь в гостинице, если не ошибаюсь, «Крым». В этот же день до Мелласа она поехала на автобусе Севастополь-Ялта, а мы из последних сил преодолели на велосипедах затяжной подъём на этом участке пути, правда, уже налегке: рюкзаки запихнули в багажник автобуса. Впечатлений, самых разных, было, как говорят, море.

1.26. В десятом классе попал в первое эзотерическое общество, которое целью своей провозглашало построение коммунизма, но необычным способом. Он основывался на раскрытии в себе заложенных Природой сверхспособностей, через учение Елены Ивановны Рерих – Агни-Йогу. Помню, как мы все изучали произведение Валентина Сидорова «Семь дней в Гималаях» (первая официальная публикация о Махатмах Индии в журнале «Москва», №8, 1982), а по вечерам (после 21:00) три раза в неделю, тайно проникая в школьный спортзал, занимались каратэ. Тогда я впервые столкнулся с парапсихологией, и моя психическая сфера стала, говоря языком науки, сенсибилизированной.

1.27. Увлечение боксом и каратэ серьёзно подготовило меня к восприятию асан йоги. Первый опыт в правильной постановке рук и корпуса при выполнении стойки боксёра наградил меня очень интересными ощущениями. При изучении стоек каратиста эти ощущения многократно усилились. Я стал чувствовать, что меняюсь и я, и мир вокруг меня. Практика показала, что так и есть. Однажды, я уже учился на четвёртом курсе МАИ, мы собрались в ресторане коллективом, учившимся вместе со мной с первого по восьмой класс. Всё было отлично, но был допущен ряд тактических промахов с местными завсегдатаями, и после ресторана нас ждала небольшая компания, жаждущая провести воспитательную работу. Драться не хотелось совсем, но события развивались по своему сценарию. Ко мне кинулся какой-то парень, я долго не рассуждал, просто стал в стойку. Мир изменился мгновенно. Нападающий оторопел, было видно, что воинственный запал погас, так и не разгоревшись. А через мгновение завыли милицейские сирены и инцидент был исчерпан.

1.28. В спецклассе по физике со мной учился интересный парень, увлекающийся абстракционизмом в живописи. Всё, что он мне показывал, было настолько уродливым, что меня просто воротило от всего этого. Но он не унимался (сейчас, много лет спустя, я понимаю почему). И однажды, на уроке обществоведения, отчаянно отбиваясь от его навязчивости (а занятие у нас вела директриса школы, отличающаяся выдающимся самодурством), мне была подсунута «Картина больного шизофренией», автора не помню. Глядя на разноцветную палитру красного фона, где одни цвета, изображённые в виде переплетающихся капель, плавно перетекали друг в друга, я вдруг понял, как устроен мир! Мой внешний вид наверно с головой выдал меня (хорошо, что Дырка, так ласково мы называли директрису, ничего не заметила), потому что приятель воскликнул: «Теперь ты понял!!?». Не знаю, что подумал он, но с этого момента его приставаниям настал конец. Я же, на протяжении уже более 25-ти лет, убеждаюсь в правильности увиденного (почувствованного) тогда.

1.29. Однажды с директрисой у меня произошёл интересный случай. Как-то раз, рассказывая ей тему «Механизмы смены общественно-экономических формаций», мы сильно поспорили. Дополнительных знаний по данной теме у меня не было и я, сражаясь за оценку, использовал по памяти информацию учебника. Доказать свою правоту мне не удалось и я незаслуженно получил «тройку». Правда Дырка поняла, что перегнула палку и через занятие предупредила, что будет спрашивать меня на следующем. А чтобы не было недоразумений и обид, подготовить его мне надо особо тщательно. Следующей темой был «ХХII съезд КПСС», на котором было дано определение коммунизма. Тема была сложная и я, не мудрствуя лукаво, выучил наизусть весь параграф. Изумлению Дырки не было предела. Похвалы из её уст лились как из рога изобилия. С этого момента я перешёл в разряд её любимых учеников и проблемы с оценками по «Истории СССР» и «Обществоведению» снялись автоматически.

1.30. В марте 1983-го года в среде друзей предложил установить традицию, пробегать на день рождения столько километров, сколько исполнилось лет. Все с радостью меня поддержали, и первые 17 км пробежали на мой день рождения. На следующий день все встретились в школе, смеясь над собственной походкой.

1.31. Когда мы сдавали выпускные экзамены, наш классный руководитель сказал, что оценки по физике будут ставиться обратно пропорционально степени загара и я, соорудив из досок стол на балконе, учил физику под палящими лучами солнца. Не смотря на это, пятёрку получил.

1.32. После окончания школы родители подарили мне белую майку, на которой в немыслимых позах были изображены два каратиста. Если ничего не путаю, один наносил удар из прыжка, а другой из низкой стойки. Мне она очень понравилась. Вечером этого дня, красуясь в задиристой майке, я и два моих друга прогуливались в городском парке. Настроение у нас было миролюбивое, но кому-то наши физиономии не понравились: вдруг, в грубой форме, нас окликнули. Нас было трое и все мы прошли хорошую школу бокса, поэтому представляли серьёзную угрозу кому бы то ни было. Переглянувшись, решили не реагировать, но нас уже догоняли. Каково же было наше удивление, когда, обернувшись, мы увидели всего двух парней. Один был высокий и худой, другой – небольшого роста, но плотного телосложения. «Тарапунька и Штепсель» - подумал я. Штепсель был заводилой, явно перебравший при алкогольной разминке. Сказав, что он из Афгана, потребовал дать ему спички. Пока я продумывал варианты мирного выхода из явно конфликтной ситуации, мой друг протянул руку с коробком (откуда он у него появился, ведь он не курил). Штепсель, выдав матерную фразу, оскалился и потянулся за коробком. Когда его рука уже почти брала коробок, мой друг зажал его в кулак, и резко стукнул Штепселя под дых. Удар был не сильный и только разозлил Штепселя, от которого и так веяло серьёзной угрозой. Думать было нечего, драка началась. Я находился с правого бока от них, блокируя возможные действия его напарника. Спасая приятеля, ударил Штепселя по подбородку. Тот резко дёрнул головой, сигарета, описав длинную дугу, упала где-то на газоне. Штепсель же, продолжая движение, сообщённое силой моего удара, развернулся на 360 градусов с одновременным маховым ударом ноги (уширо-маваши-гери). Мой приятель чудом увернулся. Поставив ударную ногу, противник изменил направление атаки в мою сторону. Продолжая движение руками, он зацепил пальцами мою майку у горла и рванул на себя с одновременным выбросом колена другой ноги вперёд. Если бы я резко не шарахнулся назад, драка для меня была бы закончена печально. Майка, спасая хозяина, как бумажная, разорвалась до самого пупа. Удар прошёл в воздух. Не долго думая, я присел на опорную ногу, выполнив очень глубокую стойку (кокуцу-дачи) и выставил вперёд кулаки. Поза была крайне неудобной, но я рассчитывал, что он попытается сделать подсечку моей выставленной ноги, но он оторопел. Время замерло. Подсечку он не делал. Я же ощущал, как усталостью наливается опорная нога. Надо было срочно что-то делать. Толкнувшись опорной ногой, перенося центр тяжести на переднюю, я со всей силой ударил Штепселя боковым ударом ноги (маваши-гери) в голову. Подъём стопы остановился у самого уха Штепселя, а шнурки кроссовки больно хлестанули его по лицу. Сказался автоматизм спортивных спаррингов бесконтактного стиля шотокан. Исправляя ошибку, вернулся в более удобную боксёрскую стойку. Штепсель разморозился и нанёс сильнейший удар ногой мне в пах. Работая на автомате, рубанул по его ноге нижним жёстким блоком гедан-барай (тогда я не знал, что лучше этого не делать). Мне повезло, руку я не сломал, лишь расстегнулся металлический браслет часов. Ногу противника заблокировать не сумел, но немного отвёл в сторону. Она, прочертив по боковой поверхности туловища, остановилась на широчайшей мышце спины, сильно встряхнув всё тело. Без паузы Штепсель ударил рукой, я уклонился, уходя в сторону с линии атаки. Штепсель пролетел мимо. Не знаю почему, но мне захотелось застегнуть браслет часов (это был непростительный заскок), Штепсель же расстреливал меня мощными прямыми ударами рук (ногу, наверное, я ему повредил). Время сильно замедлилось, браслет, как назло не застёгивался, но удары уходили в воздух, не касаясь меня. Наконец браслет застегнулся, и надо было ставить точку. Но её чуть было не поставили на мне. Очень поздно увидев кулак Штепселя у самого носа, сокращая дистанцию и слегка уклоняясь, выкинул вперёд левую руку. Мне нужно было только остановить противника (он пёр как танк) и ударить акцентированно правой. Но от сильнейшего столкновения левого кулака с головой Штепселя перед глазами возникла чёрная пустота. Соображать, что произошло, не стал. Работал на ощупь. Туда, где только что была голова противника, метнул на кончике кулака весь свой вес. Но там был воздух. По инерции, двигаясь вперёд, споткнулся обо что-то лежащее на земле. Как оказалось, это был нокаутированный Штепсель. Это была победа над достойным противником, но радости не было. Мои друзья и Тарапунька смотрели интересный бой, ничуть не сомневаясь в его исходе. Домой пришёл в разорванной майке и с чувством огромного омерзения.

1.33. В 1983 году уехал из Бреста в Москву, где поступил в МАИ (Московский авиационный институт), на факультет «Двигатели летательных аппаратов», по специальности ионно-плазменные и ядерные двигатели (специальность звучит так «Энергетические и двигательные установки космических летательных аппаратов»).

1.34. После зачисления в МАИ мне не нашлось комнаты в общежитии со всеми абитуриентами, поступавшими одновременно со мной, и администрация предложила мне временно поселиться с дипломником, который вот-вот должен был выписаться. При знакомстве им оказался 30-летний лезгин. Он был коренастый, с хорошо развитой мускулатурой и суровой физиономией жителя гор. Вначале мне показалось, что у меня могут возникнуть проблемы общения, но он быстро развеял мои иллюзии. Жили мы без конфликтов, уважительно относясь друг к другу. Очень скоро выяснилось, что он имеет некоторые навыки бокса и каратэ, и в ходе дружеских спаррингов он сам признал меня лучшим. В общежитии он пользовался большим авторитетом, и после описанных событий, этот авторитет перешёл и ко мне.

1.35. Когда началась учеба, он выехал, распределившись на один из заводов ВПК. Мы потом ещё часто с ним виделись, так как он не завершил кое-какие дела.

1.36. Зимой 1984 года на зимних каникулах прочитал роман приключений Ивана Антоновича Ефремова «Лезвие бритвы», открывший для меня творчество удивительнейшего учёного и писателя, а также определивший ориентиры моих интересов на всю оставшуюся жизнь.

1.37. Самым любимым предметом у меня была физика, но читал нам её очень недалёкий доцент. Сложность математического аппарата, которым мы не владели, сводила к нулю всю его писанину на доске и трёп. Истинную информацию получал еле-еле с периферии сознания путём сверхнапряжения. Ко всему прочему, физика шла четвёртой парой после «Истории КПСС». Для того, чтобы сохранить хоть немного энергии для физики, на Истории я спал. Очень быстро преподавательница меня выделила из всех и просила соседей меня разбудить. В первом семестре Историю я сдавал профессору, ведущему у нас семинарские занятия. И подготовившись по первой книге двухтомного учебника БГУ (Белорусского государственного университета) под редакцией Сикорского, сдал предмет на «отлично». Надо сказать, что данный учебник выгодно отличался от всех остальных живостью языка, юмором и некой исторической правдоподобностью (вывод этот я сделал, опираясь на книгу Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир»). А вот второй семестр пришлось сдавать нашей преподавательнице, имевшей на меня зуб. Второй книги Сикорского ни у меня, ни в библиотеке не было. Учить же «Историю КПСС» по серому учебнику под редакцией Пономаренко, называемого в студенческой среде «кирпич», было выше моих сил. Ежедневные утренние пробежки на зарядку и купание в прудах Покровского-Стрешнева придали моей коже южный загар, а внутренняя дисциплинированность говорила мне о полной неподготовленности к сдаче экзамена по Истории. Как компромисс, взял у одной знакомой московской школьницы учебник «История СССР», и восстановил в памяти выученный когда-то наизусть параграф о ХХII съезде партии. На экзамен пришёл загорелый, весёлый и неподготовленный, если не считать выученного наизусть съезда. Бледный и замученный учёбой народ сразу отреагировал на меня негативно: «Ты что, с ума сошёл!». Вскоре появилась цветущая и загорелая преподавательница, увидев меня, она как-то странно хмыкнула, улыбнулась и зашла в аудиторию. Говорят, снаряд никогда не попадает в одну и ту же воронку, но билет я вытащил именно тот. Ответ мой звучал, как включенное радио, и только мой голос, а не Кирилла Лаврова, свидетельствовал преподавательнице, что она не спит. Второй вопрос билета «Антикулаческое движение 30-х годов», она уже не слушала. «Вы не теоретик марксизма-ленинизма, но ответом своим вы меня потрясли! Я никогда не встречала студента, спящего на моих лекциях и так блестяще владеющего материалом. Я обязательно расскажу о Вас всем!» – эмоционально выдала она.

1.38. Очень скоро местная комсомольская братия уговорила меня войти в состав оперативного отряда общежития. Карьера оперативника была стремительной, и через два года я стал комиссаром оперотряда. Жизнь началась весёлая, так как на планёрках объединённого штаба меня всегда распекали за какую-нибудь ерунду. Выйти из положения «козла отпущения» мне помогли две прочитанные книги В. Леви («Искусство быть собой» и «Искусство быть другим»). Я проанализировал поведение старших товарищей на планёрках и скопировал их (надо оговориться, что комиссары оперотрядов других общежитий, как правило, были демобилизованными армейцами, а некоторые из них – и воинами-интернационалистами, прошедшими Афганистан). Теперь, когда ко мне обращались на планёрке, я выдерживал длинную паузу, рисуя чёртиков в тетради, и всем видом показывал, что вся эта суета мне порядком надоела. Отношение ко мне круто изменилось, а однажды, когда я сказал, что все комсомольские лозунги надо засунуть поглубже в жопу, так как они потеряли действенность, меня попросили подсказать выход. Выход подсказал простой – организовать закрытую секцию по каратэ. Идею тут же подхватили, и в соседней школе оперотряд стал заниматься два раза в неделю киокушинкаем. В Москве тогда каратэ было в подполье, и к нам повалил народ, а дисциплина оперативников заметно улучшилась.

1.39. С первых дней поступления в МАИ ежедневно бегал по вечерам (с 21:00 до 22:20) с другом моего детства, который на год раньше поступил сюда же. Познакомились мы с ним, когда я был во втором классе в секции плавания, а его сестрёнка, вообще, училась со мной и одно время, была моей соседкой по парте. По утрам ежедневно выполнял комплекс амосовской гимнастики (1000 движений).

1.40. В 1985-м году, прочитав книгу Евгения Мильнера «Выбираю бег», решил пробежать марофон (42 км 195 м). Отец загорелся этой же идеей, но в Бресте.

1.41. В 3-го мая 1985-го года, приехав на майские праздники в Брест, осуществил свою мечту со своим одноклассником, который тоже приехал на праздники из Минска (он учился в Радиотехническом институте). Пробежали мы за 3 часа 29 минут.

1.42. В этом же году познакомился с интереснейшим человеком, который читал у нас курс уравнений математической физики. Оказалось, что он участвовал в закрытых исследованиях      эктрасенсов (Кулагиной и многих других, фамилии я забыл). Ему было тогда 45 лет, но выглядел он так же, как и мы. Он занимался йогой, интересовался историей и даже был допущен к закрытым архивам партии в Ленинской библиотеке. В 1964-ом году, навещая своего шефа в ЦКовской больнице (если я правильно понял, туда он укладывался весной, страдая от какого-то психоза), он случайно попал на закрытую демонстрацию возможностей человека одним йогом (он назвал его Рамачаракой, впоследствии я проверял данную информацию, она оказалась неверной, это был другой человек). По его словам, Рамачараке тогда исполнилось 108 лет, но выглядел он на 40-45. У него была гладкая загорелая кожа европейца и развитая мускулатура античных героев первых олимпиад. Приехал он с большой свитой, многие из которой были индусами. Рамачарака показывал Шавасану, левитацию и ещё что-то. Левитация, со слов преподавателя, выглядела неэффектно. Создавалось впечатление, что Рамачарака, резко сокращая мышцы спины, просто подпрыгивает на 10-20 см от пола, а вот Шавасана – шокировала всех. Он лёг на спину, его облепили датчиками, на голову надели шапочку для ЭЭГ (электроэнцефалограмма, фиксирует электрическую активность мозга), прилепили присоски ЭКГ (электрокардиограмма, фиксирует электрическую активность сердца), поднесли к носу установленное на штативе зеркальце. Через пять минут датчики температуры стали показывать снижение температуры кожи (снижение остановилось на уровне 26-ти градусов), ритм сердца стал замедляться и исчез, ЭКГ показывало некую активность, соответствующую его фибрилляции (высокочастотное и низкоамплитудное сокращение сердца с частотой 300 ударов в минуту, при котором все клапаны сердца открыты). Дыхание прекратилось, и один за другим стали исчезать ритмы мозга. Очень быстро исчез β-ритм, проявляющийся частотой в 14-30 Гц с амплитудой 15-20 мкв (в состоянии бодрствования при направлении внимания вовне или же при умственной деятельности), за ним – α-ритм, характеризующийся частотой колебаний в 8-13 Гц с амплитудой 25-55 мкв (регистрируемый в состоянии бодрствования при релаксации с закрытыми глазами), затем θ-ритм (4-7 Гц, состояние сна), в аудитории наблюдающих стало заметно волнение. Вдруг испуганно вскрикнула девушка, сидящая за энцефалографом, исчез δ-ритм (0,3-3 Гц, наступает исключительно в фазе глубокого сна). В то время ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения), решая вопрос, когда можно брать органы одного человека для их пересадки другому в связи со смертью первого, постановила, считать исчезновение δ-ритма мозга смертью пациента. Аудитория была в шоке. Свита Рамачараки успокаивала всех, говоря, что всё нормально. А через бесконечно длящиеся пять минут ритмы один за другим зарегистрировались энцефалографом, застучало сердце, появилось дыхание, и стала повышаться температура тела. Рамачарака ожил. (Всё записано со слов преподавателя.)

1.43. В 1986 году почувствовал непреодолимое желание заняться йогой, и, попросив отца передать мне с поездом литературу (вырезки из журнала «Наука и жизнь» с описанием выполнения асан йоги Ворониным и Зубковым, а также новенькую книгу Верещагина «Физическая культура индийских йогов», выпущенную минским издательством «Полымя» в 1982 году), стал готовиться к освоению новой практики.

1.44. Подготовка касалась лишь повышения гибкости ног для позы Лотоса. За месяц, разработав индивидуальный комплекс, я относительно легко в него сел. И с апреля 1986 года начал регулярную практику.

1.45. В 1987-м году впервые пробежал 42 км 195 м на Московском международном марафоне мира со временем 3 часа 31 минута.

1.46. В дальнейшем я пробежал ещё два марафона (лучшее время 3 часа 28 минут), но понял, что, кроме вреда, бег на сверхдлинные дистанции мало чего даёт. А вот занятия йогой – наоборот. Отец же, с величайшим трудом пробежав свой первый марафон в 1988, так увлёкся, что остановился, пробежав за 16 лет 33 марафона.

1.47. Ребята, жившие со мной в общежитии МАИ, активно не возражали против моих утренних занятий йогой, и если не считать двух громких падений из Ширшасаны (правильное название стойки на голове) в начале практики, я их более ничем особо не беспокоил.

1.48. В это же время полностью изменил своё отношение к учёбе. Теперь, если мне было непонятно объяснение преподавателем нового материала на лекциях, я извинялся и просил его объяснить ещё раз. Сразу же отношения с профессорско-преподавательским составом резко поляризовались. Преподаватели разделились на две группы. Одни были просто влюблены в меня, другие – ненавидели и боялись. И тем и другим сдавать экзамены было просто.

1.49. Однажды мне приснился любопытный сон. В составе делегации физиков я находился на международной конференции, где мне предстояло на английском языке докладывать Единую теорию поля. Я настолько волновался, что даже забыл английский. Побороть волнение мне помог знакомый из нашей делегации. Он показал мне на китайцев, сидящих в первых рядах, и сказал: «Ты себе не представляешь, как они коверкают английский язык, а взять хотя бы американских негров... . Твой английский на их фоне выглядит как настоящий английский лондонской аристократии». Волнение исчезло совсем, и я смело поднялся на кафедру. Проснулся я от другого волнения – я знал Единую теорию поля! Рядом мирно сопели ребята из нашей комнаты, а мне предстояло встать и записать на бумагу все, что узнал по Единой теории поля. Знание было настолько ярким, что у меня возникла непоколебимая уверенность в его завтрашнем воспроизведении. Мысленно я ещё пробежался по основным пунктам моего доклада и со счастливой улыбкой заснул. Какое же было моё разочарование, когда, проснувшись утром, я помнил всё, кроме самой теории. Это был серьёзный урок.

1.50. В 1986 году на курсе «Спецтехника безопасности» (защита от ионизирующих излучений) познакомился с незаурядным человеком, который параллельно с преподаванием в МАИ был начальником одного из отделов Курчатовского института. Лекции он проводил настолько ярко, что, по-моему, мы все были в него влюблены. В тот момент рванул Чернобыль, и он входил в правительственную комиссию, расследовавшую причины аварии. На примере Чернобыля он объяснял нам все тонкости своей дисциплины, а потрясающая эрудиция и энциклопедичность его знаний действовали на многих из нас магнетически. Пользуясь возможностью, я задавал ему миллион вопросов и иногда далеко уводил его в сторону. В конце курса он предложил нам написать контрольную работу прямо на занятии, разрешив пользоваться всем, чем мы хотим. Все получили индивидуальные задания и зашуршали лекциями. По иронии судьбы мне достался вопрос из лекции, которую я пропустил, очень сожалея об этом. Сначала мне стало стыдно, что я не смогу правильно ответить на вопрос, но вскоре мне удалось справиться с внутренней паникой, и я начал думать. Все идеи, собранные мною в мини теорию, я высосал, как говорят, из пальца. На следующем занятии было объявление оценок. Начал он с отличников, моей фамилии тут не было. Затем назвал хорошистов, троечников, двоечников и … . Выдержав паузу (возможно мне это только показалось, так как моё внутреннее время в критических ситуациях ускоряется), он спросил, а кто такой (назвал мою фамилию)? Я встал, моментально краснея. Он воскликнул: «Я так и думал!». Не находя себе места, сгорая от стыда, где-то на краю чувств я услышал, что он мне поставил шестёрку. После занятий он предложил мне остаться и сказал, что в состоянии выполнить практически любое моё желание по трудоустройству после окончания института. Так я попал в филиал Курчатовского в городе Троицке.

1.51. За время учёбы в Москве мне удалось посетить лектории многих выдающихся деятелей науки. Особенно меня привлекала йога и парапсихология.

1.52. В 1987 году обнаружил, что нахожусь под наблюдением КГБ.

1.53. В то время, в поисках истины, познакомился с одним диссидентом, который в своё время хотел передать через знакомых на запад свои статьи, критикующие совдеповский строй. В итоге, статьи попали в КГБ. Его лишили степени кандидата технических наук, выгнали без права трудоустройства с преподавательской работы в Брестском инженерно-строительном институте. На работу он смог устроиться только дворником или сторожем в церковь. Познакомился я с ним, когда он настраивал нам пианино. Это был удивительно образованный человек. Отвечая на мои вопросы, он предложил мне съездить вместе с ним в Кинешму, где я мог бы получить ответы на многие вопросы. Я согласился. С билетами тогда были сложности, но я через знакомую девушку, её мама работала в кассах брестского ж/д вокзала, сумел забронировать два билета до Кинешмы. Выкупать их пошёл отец, давая мне возможность поговорить с диссидентом. Когда отец встал к кассе, к нему подошли два человека и, показав удостоверения сотрудников КГБ, отвели в сторону. Объяснение было коротким. Если я еду в Кинешму, то на моей социальной карьере можно ставить крест. Билеты отец так и не взял. Защитили эти сотрудники меня или нет от чего-то в Кинешме, не знаю, но свой интерес к моей персоне (скорее, к диссиденту) они показали.

1.54. В 1988 году в служебном автобусе, перевозящем сотрудников центрального Курчатовского в его филиал в Троицке (я тогда ездил туда на преддипломную практику), познакомился с одним научным сотрудником ПО «Алмаз». Он первый поинтересовался тем, что я читаю (читал я тогда «Психологические аспекты Буддизма», данное направление заинтересовало меня после прочтения книги Н.В. Абаева «Чань-буддизм и культурно-психологические традиции в средневековом Китае»). Я не знаю, кем он был на самом деле, но мне он сказал, что 25 лет занимается в кружке Николая Николаевича Сочеванова, изучая биолокацию. Далее, на протяжении 3-х месяцев совместных поездок, говорил исключительно он. От него я узнал о ведущих экстрасенсах страны, о Геннадии Григорьевиче Стаценко, о Порфирии Корнеевиче Иванове, о летающих тарелках и работе спецслужб, о заговоре мирового еврейства и многом другом. Можно было продолжать знакомство, но неожиданно он исчез.

1.55. Вскоре вышла уникальная книга Тимура Васильева «Начала хатха-йоги», где он в послесловии написал, что работает в ОПП (оздоровительно-производственное предприятие) «Академия здоровья», используя методику «… разработанную крупнейшим в нашей стране специалистом по йоге Геннадием Григорьевичем Стаценко…». Тогда я ещё не знал, что все асаны данной книги были взяты из книги Б. К. С. Айенгара «Light on Yoga» и имели ошибки в названиях асан, связанные с неправильным переводом английской транслитерации акшар <!--[if !supportFootnotes]-->деванагари (этим грешат и многие современные авторы). Книга мне очень понравилась, но в ОПП «Академия здоровья» я в тот раз не пошел.

1.56. В октябре 1988 года прочитал роман буржуазного писателя Уильяма Сомерсета Моэма «Остриё бритвы», почти одноимённый с романом И. А. Ефремова. В это же время мой приятель, с которым я познакомился, когда ещё был абитуриентом (он был тогда дипломником и распределялся на НПО «Энергия» в подмосковный Калининград, ныне Королёв), приехал в гости и предложил мне искупаться ночью в Москве-реке. Я тут же согласился. Весь день погода стояла отличная. Солнце, контрастное голубое небо и пёстрые краски осени радовали всех москвичей. Ночь же была фантастической с миллионом ярчайших звёзд. К реке мы спустились в районе моста в Строгино. Перед нами расстилалась необъятная водная гладь (ширина реки объединялась с полуторакилометровым заливом) с дальними огнями микрорайона Строгино. Мы разделись и кинулись в обжигающую холодом воду (по внутренним ощущениям бывшего любителя зимнего плавания – мы практиковали его с товарищем по школе - её температура была не выше 12-14 градусов). Бездонное чёрное небо над головой, яркие звёзды и огни Строгино, отражающиеся в чёрной глади воды, холод, пронизывающий насквозь, и невесомость тела давали ощущение, что ты находишься в открытом Космосе. И вдруг неописуемая радость изнутри заполнила всё пространство, вода исчезла, остался лишь Я. Я был всем, и всё было во мне. Изумительное, непередаваемое ощущение всезнания, всемогущества, неописуемой радости и остановки времени отключили меня от прежней жизни. Как долго это продолжалось, не знаю, но вскоре я опять ощутил холод воды и услышал, что меня зовёт приятель. Заряд бодрости и внутренняя радость ещё долго сопровождали меня.

1.57. В сентябре 1988 году в своём отделе в Троицке познакомился с удивительной девушкой. Роман был бурный, и 20-го декабря этого года подарил ей обручальное кольцо, предложив руку и сердце. Официально мы расписались в июне 1989 года. До сих пор считаю её самым лучшим подарком моей Судьбы.

1.58. В 1989 году от отдела МГД-энергетики ушёл работать на стройку для решения жилищной проблемы. Отработал положенное время, но квартиру не получил. Оказалось, что таких нуждающихся, как я, очень много. Обман выяснился слишком поздно. Я попросил коммуналку, но мне её не дали. Тогда я, предупредив руководство о моих дальнейших действиях, занял пустующую однокомнатную квартиру. Поднялся вой, но тактические ошибки глупых функционеров от власти дали мне возможность отсудить данную площадь в свою собственность.

1.59. На стройку я пришёл помощником каменщика к старому деду, который еле ворочался. Когда научился правильно подавать кирпич и готовить раствор, меня перевели к двум относительно молодым мужикам. Тут пришлось попотеть, но здоровья было много, и во время их перекуров учился класть камень сам. Им это было удивительно, но они с удовольствием учили меня правильным навыкам. Вскоре я очень хорошо научился выполнять кирпичную кладку.

1.60. Однажды, получив аванс, они не вернулись с обеда. Я же, подготовив два лотка облицовочного кирпича и заказав крановщику лодочку цемента, ждал их прихода. Пробегавший мимо прораб поинтересовался, где работники и побежал дальше. Я же, устав ждать, начал выкладывать угол дома сам. В детстве я, наверно, не доиграл в кубики, кладка кирпича меня так увлекла, что я не заметил, как закончился раствор, да и кирпичей почти не осталось. Угол дома получился идеальным. Подошедший прораб завороженно смотрел на него. «Сам?!» – поинтересовался он. «Да», – в тон ему ответил я, и он опять куда-то исчез. Через минуту появился старший по дому (так назывался куратор работающих итээровцев и работяг из Курчатовского) и спросил, могу ли я научить наших ребят вот так же класть кирпич. После утвердительного ответа меня назначили бригадиром и дали коллектив удивительных работников. Все ребята были умными и работящими. Они быстро освоили искусство кладки, и мы за неделю работы выполняли двухнедельный объём.

1.61. Тогда же в нашу бригаду привели двух молодых парней, один из которых, как потом выяснилось, закончил физфак МГУ. Я сказал ему, что мой друг тоже учился на физфаке, и назвал фамилию. Каково же было моё изумление, когда оказалось, что он тоже с ним дружил и заочно (по фамилии) знает меня. Мой брестский приятель, с которым в десятом классе школы мы занимались каратэ в в закрытом эзотерическом обществе, много рассказывал мне о нём. Я тут же вспомнил, как перед своим распределением в Дубну он хотел нас познакомить, говоря, что его друг распределился в Магнитку (так называли филиал Курчатовского, по названию магнитной лаборатории, созданной во время войны и занимающейся вопросами «размагничивания» военных кораблей от магнитных мин). Со слов моего земляка, этого парня можно было считать продвинутым бойцом и я тут же стал проверять, так ли это. Очень скоро выяснилось, что это так. И я готов был учиться данному искусству у него. Кроме того, он серьёзно увлёкся Тайцзи-цюанем и ещё серьёзней Кастанедой (тогда ещё не было официальных книг про учение Дона Хуана, и они гуляли в распечатках самиздата). Вскоре и я загорелся магической философией индейцев Центральной Америки. Во время перерывов мы философствовали, разучивали ката «Длинный кулак» (внешний стиль У-шу), 24-ю форму Тайцзи-цюаня (внутренний стиль У-шу), или, согреваясь в дружеском спарринге, выбивали пыль из собственных телогреек.

1.62. Однажды мой друг сказал, что научился пропускать через свой левый глаз (точно не уверен) нагваль (неосознанную часть мира). Я попросил его показать это мне. Он согласился, и в стройотрядовской бытовке, когда никого не было рядом, он выполнил мою просьбу. Вначале он предупредил о возможных негативных последствиях, затем выполнил 24-ю форму Тайцзи-цюань и замер. Я тихо подошёл к нему и с интересом заглянул в глаза. Они были необычными. Его зрачки, несмотря на сумрак бытовки (свет мы не включали), были сильно сужены. При длительном наблюдении было видно, как они слегка расширялись и сужались в такт биению сердца. Я забыл, что мне надо увидеть, и вдруг ощутил дикий страх… . Проскользнула мысль, что надо прыгать в окно, разбивая его локтями рук, защищающих голову, и с кувырком приземлиться там, где нет этого ужаса. Но тело перестало подчиняться. Оно было парализовано жутким страхом. Не знаю, что могло произойти дальше, но мой приятель вышел из своего состояния и устало спросил: «Ну, как? Удалось?». Я, медленно приходя в себя, сказал: «Ещё как!». Говорить больше не хотелось ни о чём. Я даже забыл его поблагодарить за мой неописуемый опыт. Вскоре наши пути разошлись, но уроки, данные мне, я помню до сих пор.

1.63. В 1990-ом году родился сын, со стройки я ушел, а внутри отдела МГД-энергетики мне предложили перейти в другую лабораторию и заняться вопросом использования больших криогенных магнитных систем для очистки промышленных вод (так называемая высокоградиентная магнитная сепарация). Тема была очень интересная, и я дал своё согласие. В этом же году, с целью повышения квалификации и изучения рынка предложений, меня отправили в Ленинград на конференцию «Применение магнитных полей в биологии и медицине». Тут я впервые окунулся в физический мир медицины.

1.64. Год спустя, через рекламный листок на столбе, я нашёл человека, ведущего в Троицке занятия йоги по методике Г.Г. Стаценко и считающего его своим Учителем. У него я прозанимался 2 года (с 1991-го по 1994-й, один год был годом вынужденного перерыва, так как набралось очень мало народу и проведение занятий было нерентабельно), но не получил ответов на свои вопросы (мне кажется, они были серьёзными).

1.65. В 1992-ом году из-за сокращения финансирования науки ушёл из Курчатовского в отпуск без сохранения содержания, устроившись параллельно в Российский инновационный концерн сначала внештатным экспертом, а потом и менеджером инновационных программ. Устроиться помог институтский приятель, с которым прожили пять с половиной лет в одной комнате.

1.66. Параллельно мы учредили фирму, где по жребию я стал главным бухгалтером, а он директором.

1.67. Работа в Росинконе была самая интереснейшая. Мы общались с настоящими учеными, параллельно оценивая возможности внедрения их изобретений в промышленность. Для расчётов экономической рентабельности изобретений написал на языке Turbo Paskal простенькую программу, данные которой при помощи пакета Grafer преобразовывались в симпатичные графики. Программа была написана в диалоговом режиме, чтобы ею могли пользоваться все менеджеры, но компьютеры только появились в стране и их многие боялись.

1.68. В 1994 году нас уволили, а концерн из-за бестолкового руководства развалился.

1.69. После увольнения из концерна у нас появились первые разногласия, и я ушёл из совместно учреждённой фирмы.

1.70. В этом же году со школьным другом (кстати, он меня и привёл в закрытое эзотерическое общество в 10-м классе) создал российско-белорусскую компанию, мечтая о производстве солнечных батарей, но очень скоро скатился до рядовой коммерции. Дела пошли хорошо, когда стал торговать конфетами фабрики «Рот-Фронт», но вскоре из-за тактических ошибок в работе с её дирекцией этот рынок потерял. Переключился на торговлю белорусской мебелью, разработав схему работы с крупными магазинами городов Подмосковья. Всё шло замечательно, но при попытке выйти на крупную оптовую торговлю у меня пропала фура мебели, отправленная в г. Волгодонск. Фирма, заключившая договор, сказала, что денег у неё нет, и пришлось решать все вопросы через местных братков. Деньги вернули, но без прибыли. К тому времени фирма-поставщик развалилась. Для оплаты московского офиса какое-то время пришлось заниматься продажей медикаментов по чужой лицензии, а затем даже влезть в туристический бизнес. Положение дел меня явно не устраивало, да и нервной энергии я сжигал чрезмерно. Однажды, анализируя свою жизнь, понял, что работаю я только ради денег, острый недостаток которых испытал в 1992 году. Результатом была мысль – а не бросить ли всё это к чёртовой бабушке.

1.71. В 1995-ом году один мой знакомый поступил в Институт Йога Гуру Ар Сантэма (ИЙГАС) и через год предложил мне войти в состав набираемой им группы для занятий йогой. Я с удовольствием согласился. Это был думающий человек, и он смог ответить на часть моих вопросов. В разговоре с ним я понял, что в ИЙГАС работают настоящие Целители и любые отклонения в состоянии здоровья им по плечу, а Учитель Ар Сантэм - вообще божественная сущность на Земле!

1.72. Так я записался на приём к первому в моей жизни Целителю. Он оказался человеком с очень хорошим физическим образованием (в своё время закончил Московский физико-технический институт). Характерной чертой у него были глаза. Они были сильно увлажнённые, с широко раскрытыми зрачками, отчего казались чёрными. Его фигура была грузная, и он производил вид больного человека, никогда не занимавшегося физической культурой. К этому времени я был уже более или менее грамотным и сразу попросил его определить причину моего сколиоза и вылечить его. Он долго расспрашивал меня о моей жизни, задавал наводящие вопросы, периодически надолго замолкал, и всё повторялось снова. В итоге он мне выдал, что причины моего сколиоза нет (во всяком случае, он её не увидел), а мне надо срочно заменить свой микроэлементный состав за счёт употребления выпаренных сухих вин, на этикетке которых нет красных рисунков. Он приклеил мне к точке ХЭ-ГУ (расположенной с внешней стороны ладони на бугорке между большим и указательным пальцами) просяное зёрнышко и, взяв с меня очень большую (для меня) сумму денег, попросил показаться ещё раз. На следующий раз было то же самое, и он сказал, что позвоночник начал выпрямляться и скоро примет правильную форму. На этом мы и расстались. Как выяснилось много позже, ничего подобного не произошло (да и не могло произойти).

1.73. В Школе ЙГАС я проучился один год, повторяя пройденную программу 1-го года обучения, но на более высоком уровне. Характерной особенностью идеологии Школы, бросавшейся в глаза, была рекомендация на время обучения (первых двух лет) не читать никакую другую литературу (как по йоге, так и художественную), кроме рекомендованной ИЙГАС. Тогда я ещё не представлял, что это была кастрация свадхиайи (составляющей ниямы).

1.74. В марте 1997-го года, бросив бизнес, устроился на работу в Филиал ООО Мострансгаз УЭДЦ (управление по эксплуатации делового центра) на сменную работу в должности ведущего инженера по автоматике, а в октябре этого года, минуя первый курс (спецкурс), поступил сразу на второй (педкурс) в ИЙГАС.

Советуем посмотреть

Чакрасана (Мостик)

Чакры

Чакры — это пранические центры в структуре человеческого существа. В каждом человеке имеется бесчисленное число чакр. Однако в практике йоги используются только несколько главных. Эти несколько чакр охватывают весь спектр человеческого бытия, от грубого до тонкого. Эти главные чакры таковы: Муладхара , Свадхистхана, Манипура, Анахата, Вишуддхи , Аджна, Сахасрара

Комплекс 7

1. Полное дыхание йогов лежа
2. Пранаяма  №7
3. Анулома Вилома
4. Сукх Пурак
5. Йога-мудра с Симхасаной
6. Пранаяма № 4
7. Зигзаг
8. Уддияна Бандха
9. Уддияна Бандха Крийя
10. Майюрасана
11. Дханурасана
12. Халасана
13. Матсиасана, первая  разновидность
14. Созерцание
15. Шавасана
    

Джина Махавира

ДЖИНА МАХАВИРА (санскр. ), основатель джайнизма и джайнской философии, проповедовавший в 5 в. до н.э., старший современник Будды. Согласно Вияхапаннати- и Айяранга-сутре, другим текстам джайнского канона, сочиненим Хемачандры, Махавира был сыном Сиддхартхи - правителя племени личчхавов, владевшего их столицей Вайшали, и уже в материнской утробе начал практиковать основной обет джайнов - ахимсу ("невреждение"), воздерживаясь от причинения матери боли при движениях.

Энергетическое упражнение-медитация «Рефлекс-оргазм»

Рефлекс-оргазм – это энергетическое упражнение-медитация разработанное австрийским психотерапевтом Вильгельмом Райхом. Оно помогает снять блоки и высвободить напряжения первого и второго энергетических центров (чакр) человека, после чего тело погружается в максимальное расслабление.